· СОБЫТИЯ И КОММЕНТАРИИ

 

Борис Пушкарев

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С НАШЕЙ ЭКОНОМИКОЙ?

 

Откуда у государства деньги?

От советской власти России достался, среди прочего, инстинкт недоверия к правительству и отсутствие привычки платить налоги.

Когда все предприятия принадлежали государству, бульшая часть налогов вычиталась из средств предприятий в плановом порядке, и простой работник о них мог только подозревать. Очевидные налоги, которые он платил в виде вычетов из зарплаты, составляли около 20% от нее. Но они покрывали только 10% государственного бюджета. То есть реальное налоговое бремя было в 10 раз больше того, которое человек на себе непосредственно испытывал. Зато он получал от государства (якобы бесплатно) весьма ощутимые льготы - от жилья до медицинского обеспечения и образования. Это приучило людей думать, будто у государства есть неограниченные, как бы из воздуха берущиеся деньги, а сами они могут отделаться умеренными вычетами из зарплаты.

Так могло продолжаться, пока почти вся экономика была государственной, цены устанавливались административно и самостоятельной роли в распределении благ и услуг почти не играли. Было, конечно, и тогда некоторое подобие рынков, где цену определяли спрос и предложение: можно было, например, частным образом брать уроки музыки или снимать комнату, делать ремонт. Наконец, были предприятия теневой экономики. Но объем таких рыночных сделок был невелик, государство их жестоко подавляло, люди старались их утаить и, конечно, налогов с них не платить.

Когда в 1988 году были разрешены кооперативы - для всех и совместные предприятия (СП) - для избранных, объем частных сделок резко возрос, но разумной системы налогов для охвата частных доходов создано не было. СП и некоторые виды деятельности кооперативов, монополизированные "начальством", от налогов были освобождены. Естественно, что остальные участники частной хозяйственной деятельности стремились обеспечить для себя подобные льготные условия. В результате укрепились психологические предпосылки для развития теневой экономики.

В 1992 году были отменены административные цены и рыночные отношения стали господствующими. Пустовавшие полки наполнились товарами и само понятие "дефицита", 75 лет мучившее потребителя, отошло в быстро забытое прошлое. Но всплеск цен при переходе от плана к рынку был таким резким, что удержать объем денег, находящихся в обращении в пределах наличного объема товаров и услуг не удалось. Впрочем, тогдашний Госбанк под руководством Геращенко, прослывшего как "худший банкир истории", к этому не стремился. За 1992 год цены выросли в 26 раз, и понадобилось 4 года, чтобы приглушить инфляцию.

Вместе с отпуском цен были введены и налоги нового типа, в частности, на прибыль и на добавленную стоимость. Но система получилась запутанной, во многом несправедливой и подавляющей хозяйственную деятельность. Расцвела теневая экономика, которая, по разным оценкам, составляет в России до 40% национального дохода и налогов почти не платит. Налоговые поступления никак не поспевали за ростом цен. Дефицит государственного бюджета, внушительный уже в последние горбачевские годы, продолжал расти.

Когда государственные расходы превышают доходы, чем покрывать разницу?

Излюбленный, не раз в истории опробованный ответ - заниматься эмиссией, то есть печатать деньги. Деньги в результате теряют цену, государство и прочие должники расплачиваются по своим обязательствам подешевевшими деньгами. По существу инфляция - это обманная форма налога на всех, и все от нее страдают. Развивать народное хозяйство в таких условиях трудно: вспомним, как в начале 90-х годов заключались лишь самые краткосрочные сделки, думать о будущем никто не мог. Отстроить необходимую рыночному хозяйству банковскую систему в условиях инфляции было нельзя. Это скоро понял и Виктор Черномырдин, ставший в это критическое время премьером. Его обращение к "монетаризму" (то есть тот факт, что он стал противником инфляции), тогда называли "самым дорогим уроком по экономике". Но он был известен своей способностью ладить с коммунистическо-популистской думой. А она приняла на 1994 год самый дефицитный бюджет из всех - 25% расходов в нем не было обеспечено ничем. Между тем инфляцию пора было прекращать, и возникла идея, как будто бы принятая во всех нормальных странах: для покрытия дефицита брать деньги взаймы. Так в 1995 году появились ГКО - государственные краткосрочные облигации.

Но с ГКО вскоре обнаружились присущие российским условиям трудности. Во-первых, хотя дефицит бюджета в 1995-96 годах и удалось сбить до 9-14%, он оставался большим, и государственных обязательств нужно было выпускать много. А в первой половине 1998 года, при отстающих поступлениях в бюджет, дефицит вырос до 17%. Во-вторых, доверия к правительству, уверенности в том, что оно не возобновит инфляцию, не было. Потому проценты, по которым государство могло брать деньги взаймы, оказались крайне высокими. И все бульшую часть бюджета приходилось уделять на выплаты по займам. В конце концов, эти обязательства превысили размер дефицита - то есть сами займы стали причиной дефицита. А занимать деньги, чтобы выплачивать займы - это типичная финансовая пирамида, подобная недоброй памяти МММ. К концу 1998 года правительству предстояло выплатить эквивалент 24 миллиардов долларов долгов по ГКО, около 6 миллиардов долларов - по иностранным займам да еще эквивалент примерно 7 миллиардов долларов - собственным гражданам (в основном долги по пенсиям и зарплате). Взять эти деньги было неоткуда, поступления налогов отставали.

Задним числом можно было бы предположить, что предвидение этих трудностей и заставило Ельцина уволить 23 марта правительство Черномырдина и заменить его правительством "молодых реформаторов", независимых от финансово-промышленной олигархии. Но на самом деле, этот шаг Ельцин сделал, по-видимому, по лично-политическим мотивам, не желая усиления власти Черномырдина и не подозревая о предстоящем кризисе. Да и новое правительство не сразу осознало серьезность финансового положения.

Здесь важен вопрос - кому государство было должно деньги по займам ГКО? Хотя примерно половину этих займов оно разместило у себя, в Госбанке и Сбербанке, остальные обязательства купили ведущие частные банки, прежде всего те самые шесть, у которых возникли трудности в августе 1998 года. Живя на проценты с ГКО, эти банки фактически жили на деньги налогоплательщиков. И не удивительно, что люди не очень стремились платить налоги, зная, что существенная их часть вполне законно уходит в карман частных банков. Кроме того, беря себе в долг на покрытие текущего дефицита львиную долю имеющихся в стране сбережений и платя за них невозможно высокие для простого заемщика проценты, правительство опустошало кредитный рынок. На реальные капиталовложения в промышленность оставались гроши, это - одна из существенных причин застоя производства.

Необходимое условие перехода к рынку - создание банковской системы - было выполнено, но выполнено крайне кривобоко. Якобы частные банки, прежде всего - самые крупные, жили в основном не на деньги частных вкладчиков, и не для того, чтобы финансировать торговлю и производство, а на государственные деньги, с которыми они проводили сложные спекуляции. У западных банкиров сложилось впечатление, что их российские коллеги "не банкиры, а торговцы деньгами".

Как произошел обвал

В частности, банки вели рискованную игру, используя имевшиеся у них ГКО как залог, под который они брали деньги взаймы. Когда надежность ГКО пошатнулась, кредиторы потребовали от банков дополнительного обеспечения в долларах, которые им, как и правительству, неоткуда было взять.

Здесь сказались и последствия финансового кризиса, разразившегося осенью 1997 года в странах Азии. Страны эти славились своими финансово-промышленными группами (популярными как некий "третий путь" у некоторых наших экономистов). На определенном этапе, эти группы, в которых были тесно сплетены чиновничество, банковское дело и производство, способствовали экономическому подъему своих стран. Но при замедлении роста обнаружились огромные убытки у банков, дававших предприятиям внутри "своей" группы займы "по знакомству", без жесткого коммерческого обоснования. Обвалился курс акций, понизился курс валюты, а за ними ввоз энергоносителей и сырья. На мировом рынке упали цены на нефть, металлы, лес. Это все - статьи российского экспорта. Сокращение доходов от экспорта вызвало в России нехватку долларов, которая наложилась на кризис с ГКО.

Падение доходов от экспорта усилило в России спрос на доллары, а к нему добавилось бегство от рубля, вызванное ненадежностью вложений в ГКО и ожиданием нового всплеска инфляции. Центральный Банк почти все лето пытался удержать курс на уровне около 6,3 рубля за доллар, израсходовав на это весь четырехмиллиардный заем Международного Валютного Фонда и уверяя, что девальвации не будет. Но после 17 августа 1998 поддерживать рубль было больше нечем, цена его поползла вниз, а Кириенко объявил об отсрочке выплат по долгам ГКО, что было воспринято как признание неплатежеспособности правительства.

Сама по себе отсрочка выплат по долгам банку - вещь в мировой практике не такая уж редкая - задержки с выплатой людям зарплаты - куда хуже. Положение можно было еще выправить. Но главным банкам, купившим ГКО, эта отсрочка грозила банкротством, и 23 августа Ельцин внезапно решил отстранить Кириенко и вернуть Черномырдина. Доверие к правительству было подорвано, рубль резко полетел вниз. А отказ Думы утвердить Черномырдина вызвал панику на валютной бирже, ее закрыли и рубль пошел в штопор.

Вывод из всего этого простой: у государства есть только те деньги, которые ему население платит в виде налогов. И тратить государство может столько, сколько оно получает. Любые попытки делать деньги из воздуха, запуская печатный станок или выпуская ничем не обеспеченные займы, кончаются плохо. Кто-то на этом сумеет заработать, но в итоге страдает население.

Что надо делать, и чего пока что не будет

Экономика, прозванная англичанами "гнетущей наукой", отличается своей двойственностью. С одной стороны, "деньги счет любят" и сегодня счет этот порой принимает вид множества сложных одновременных уравнений, которые до компьютеров и решать было немыслимо. С другой стороны, в основе экономики лежат явления чисто духовного порядка, расчету не поддающиеся, такие как честность, доверие, надежды и ожидания (способные превращаться в панику и ажиотаж). Не важно, сколько долларов на самом деле спрятано под подушками или в оффшорных предприятиях - важно, что если нет доверия правительству, задействованы они не будут. Потому не технические вопросы, а вопрос доверия - первый и основной.

С этой точки зрения интересно всплывшее в начале сентября в печати предложение о "валютном управлении" (currency board), которое рассматривал Борис Федоров. Что это такое? Это жесткий способ создать доверие к деньгам, установить финансовую дисциплину, не допустить дефицит бюджета. Центральный банк лишается большинства своих функций - он не может выпускать займы, не может заниматься эмиссией, не может управлять курсом рубля. Рубль натвердо привязывается, скажем, к доллару или евро. Наличных рублей в обращении может быть только столько, сколько позволяет наличный золотовалютный запас. Если на середину сентября 1998 он составлял 12,7 миллиардов долларов, а наличных рублей в обращении было 154 миллиарда, то твердый курс мог быть 12 рублей за доллар. Год назад, при тогдашних валютном запасе и денежной массе, он мог бы быть 6 рублей.

"Валютное управление" успешно действует в Аргентине, Гонконге, Литве, Эстонии - в странах, сравнительно небольших, но более благополучных, чем Россия. У нас оно существовало на территории Белого правительства Северной области в 1918-19 годах, где рубль был привязан к фунту стерлингов. Однако, лишая правительство возможности вести денежную политику, "валютное управление" создает и свои трудности: запас иностранной валюты в стране не может уменьшаться (иначе уменьшится и объем денег в обращении), страна попадает в сильную зависимость от конъюнктуры на международных рынках и национальная гордость страдает. В нынешних условиях, когда с управлением собственной валютой Россия явно не справилась, "валютное управление" могло быть крайней, авральной мерой, способной восстановить доверие людей к своим деньгам.

Желательно, конечно, обойтись без этого. Лучше иметь правительство, которое само ведет ответственную денежную политику и не нуждается в смирительной рубашке валютного управления. Становлению такого правительства в России сегодня препятствуют две силы. С одной стороны, коммунисты, которые хотят, чтобы правительство само занималось коммерческой деятельностью (к чему оно по природе неспособно), контролируя в то же время цены и зарплату (70-летний опыт уже был). С другой стороны, толпящиеся вокруг власти ловкачи и "люди со связями", которые в мутной воде последних 7 лет наловили для себя много рыбки: и через банки, и через ГКО, и помимо них. В будущем именно эти две силы должны быть оттеснены от власти. Государственные доходы можно повысить только одним способом: государство станет богаче только тогда, когда его граждане станут богаче. Для этого надо, чтобы была уверенность (которой у россиян не было с 1914 года) в своей валюте; чтобы банки работали на пользу граждан, а не на самообогащение за государственный счет, чтобы налоги были умеренными и простыми; чтобы на пути хозяйственной деятельности не стояли бесконечные бюрократические преграды (поощряющие мздоимство), чтобы законы и судебная система гарантировали выполнение договоров и неприкосновенность частной собственности (включая собственность на землю). Короче говоря, чтобы государство и паразитирующие на нем структуры не мешали людям работать и жить.

Характерно, что в 1992-93 годах в России было создано 850 тысяч частных предприятий, но с тех пор их число не изменилось. Одно предприятие приходится на 175 человек населения, а в Польше - одно на 10 человек. Это свидетельствует о том, что реальные рыночные реформы с 1994 года остановились, и начался застой, маскируемый благополучием крупных банков и фиктивными деньгами типа ГКО. Когда мыльный пузырь лопнул, левые в Думе во всем обвинили реформаторов, хотя не избыток, а именно недостаток реформ привел к кризису. Теперь "левоцентристское" большинство будет пытаться повернуть колесо истории вспять. Коммунисты с "олигархами" договорятся, Геращенко вновь раскрутит инфляцию, которая будет разорять всех остальных граждан и топить те островки "среднего сословия", которые смогли образоваться в последние годы. Вся надежда на то, что за отпущенный им срок они не смогут полностью разрушить уже созданное, а реформаторские силы смогут объединиться и мобилизовать себя на следующий виток реформ.

 

 "ПОСЕВ" 9-98

 posev@glasnet.ru

 ссылка на "ПОСЕВ" обязательна